dikaja_ipomeja2 (dikaja_ipomeja2) wrote in bessmertnyjpolk,
dikaja_ipomeja2
dikaja_ipomeja2
bessmertnyjpolk

Categories:

МЕДИКИ ОСАЖДЕННОГО СЕВАСТОПОЛЯ: ПОДВИГ И ТРАГЕДИЯ.

22 июня – день памяти и скорби о тех, кто не вернулся с войны. В их числе были и многие защитники Севастополя, 75-летнюю годовщину освобождения которого мы отмечаем в этом году. Среди них были и представители самой гуманной профессии в мире – медики.


На переднем крае обороны. Г. Севастополь. 1941-1942. Фото Б. Шейнина.


На переднем крае обороны. Г. Севастополь. 1941-1942. Фото Б. Шейнина.


30 октября 1941 года началась 250-дневная оборона Севастополя. Его защищала Приморская отдельная армия и части Черноморского флота. Особенность обороны города состояла в том, что Севастопольский укрепленный район был с самого начала отрезан от Большой земли и его снабжение и вывоз раненых осуществлялись либо морем, либо самолетами.

В условиях господства немецкой авиации, а затем и флота это было смертельно опасно.

Вывоз раненых первоначально осуществлялся большими транспортными кораблями – в том числе санитарно-транспортными судами «Сванетия», «Грузия», «Абхазия», «Молдавия», «Крым», «Армения», «Чехов», «Украина», «Белосток» и др., на которых только в ноябре 1941 года эвакуировали 11 тысяч раненых.
[Spoiler (click to open)]
Особым значением обладал санитарный теплоход «Армения», который вывез из Одессы и Севастополя на Большую землю более 15 тысяч человек. Последний рейс «Армении» завершился страшной трагедией: 7 ноября 1941 года, едва он отплыл от крымского побережья, его атаковали и потопили фашистские бомбардировщики, несмотря на то, что он имел все признаки госпитального судна. На борту находилось от 5 до 7 тысяч человек. В живых остались лишь единицы.


Санитарный теплоход «Армения».


Санитарный теплоход «Армения».


Когда немцы начинают демонстрировать мировую скорбь по поводу потопления лайнера «Вильгельм Густлофф», на котором действительно было несколько сотен раненых, но он не имел никаких опознавательных знаков санитарного судна и в основном его пассажирами были подводники и эсэсовцы, то пусть вспомнят об «Армении» и о других транспортах с погибшими ранеными красноармейцами и мирными жителями.

Другая особенность Севастопольского оборонительного района – его сравнительно небольшие размеры и малая глубина. Перед третьим штурмом (28 мая – 4 июля 1942 года) она составляла всего 35 километров по фронту и 12 км в глубину. Севастополь без преувеличения стал городом-фронтом: он весь простреливался вражеской артиллерией, и, конечно, его постоянно бомбила фашистская авиация. Самые страшные бомбардировки пришлись на третий штурм – с 28 мая по 7 июня 1942 года, когда Севастополь изо дня в день методично утюжили немецкие юнкерсы. Естественно, это приводило к большим жертвам среди мирного населения и среди бойцов Красной армии и Черноморского флота.

Третья особенность Севастопольской оборонительной операции в том, что периоды относительного затишья сменялись ожесточенными штурмами (65 дней), в которых наши войска несли большие потери убитыми и ранеными. При первом штурме Севастополя (4.11.1941 – 22.11.1941) было ранено 7802 человека, при втором (17.12.1941 – 2.01.1942) – 18 007 человек, при третьем штурме (28.05.1942 – 04.07.1942) – 22 134 человека. В некоторые дни, как, например, 23 декабря 1941 года, поступало более 2 тысяч раненых (2242 человека).

Вся эта нагрузка ложилась на сравнительно небольшой коллектив врачей Приморской армии, состоявший из 332 человек (80% – мужчины, 20% – женщины, в среднем 64% – беспартийные).

И, тем не менее, врачи самоотверженно исполняли свой долг. В целом в строй возвращалось до 72% раненых и до 90% больных.
Врачам Приморской армии, несмотря на скученность и тяжелые условия, удалось не допустить эпидемии тифа (44 случая) и справиться с эпидемией малярии (285 случаев).

Для их искусства показательно, что в строй возвращалось до 80% бойцов с таким тяжелым ранением, как ранение в глаз.

Врачи не только лечили раненых – они… занимались наукой. За 250 дней обороны Севастополя было проведено 7 конференций, из них 4 по хирургии, 1 по эпидемиологии. Под руководством главного хирурга Приморской армии В. С. Кофмана был создан сборник «Военная медицина в условиях обороны Одессы и Севастополя», опубликованный в 1943 году в Москве. Но большинство из 29 авторов так и не увидели этого труда. Валентин Соломонович Кофман прозорливо написал:

«Этот сборник – лучший памятник медикам, павшим смертью храбрых при обороне Одессы и Севастополя».

Сам он, несмотря на страшную загруженность, написал в эти страшные дни книгу «Замечания по организации и технике первичной обработки ран в войсковом районе». Во время его глубоких и живых лекций и бесед в госпиталях измученные тяжелой работой врачи преображались, слушали с захватывающим интересом.

«Находите время записывать свои наблюдения, – напоминал он врачам, – обобщайте материал. Это бесконечно важно. Это просьба и приказ».


Извещение о гибели Веры Михайловны Щербиной, медсестры санитарного транспорта «Сванетия» медико-санитарной службы ЧФ. Погибла в море 18.04.1942 г.



Извещение о гибели Веры Михайловны Щербиной, медсестры санитарного транспорта «Сванетия» медико-санитарной службы ЧФ. Погибла в море 18.04.1942 г.



В мае 1942 года фашисты вновь перешли в наступление.


Начальник санитарной службы Приморской армии Давид Соколовский. 


Начальник санитарной службы Приморской армии Давид Соколовский.


Вот как описывает начальник санитарной службы Приморской армии Давид Соколовский состояние раненых и медиков во время третьего штурма Севастополя:

«Перегруженность госпиталей, физическая изнеможенность создавала мучительное, почти невозможное положение, но люди продолжали бороться, а медслужба продолжала вести напряженную работу, стоически перенося все тяготы, связанные с осадой».


Штольни Инкермана.


Штольни Инкермана.


Несмотря на малую возможность маневра, медицинские учреждения переводились подальше от вражеского огня. Часть из них находилась в штольнях Инкермана – всего 2600 коек. Штольни были специально оборудованы для приема раненых, в них можно было проводить операции. На поверхности находилось в общей сложности 3000 коек. Часть раненых (500 коек) разместились в помещениях Георгиевского монастыря.

В конце июня в связи с угрозой захвата Инкермана немцами все раненые из штолен были перебазированы в Круглую бухту и на 35-ю батарею.

Кстати, либеральные борзописцы не упустили случая оклеветать севастопольских медиков, заявив в «Новой газете» (номер от 9.5.2005) о том, что якобы все 3000 раненых были взорваны в Инкерманских штольнях во время отхода немецкого наступления. Как известно, для любителей сенсаций и очернения своей страны нет ни фактов, ни принципов.


Врач Люсиль Григорьевна Цвангер.


Врач Люсиль Григорьевна Цвангер.


А вот что было на самом деле. Вспоминает участница тех событий врач Люсиль Григорьевна Цвангер:

«21 июня 1942 года из Инкерманских штолен мы прибыли в городок на 35-й батарее. Здесь же расположили раненых. Тяжелый немецкий снаряд ударил в домик медсанбата. Из личного состава было убито 52 человека. Погибло много раненых.

Когда ударил снаряд, врач Л. М. Домрачева спала после тяжелого дежурства. Осколки попали ей в лицо, руки, ноги. Узнав о случившемся, главный хирург Приморской армии профессор В. С. Кофман отвез ее, находившуюся в шоковом состоянии, в морской госпиталь, а через четыре дня ее эвакуировали. Тяжелораненых перенесли в подвал. Здесь же у медсестры Кононовой родился ребенок. Мать была измучена пережитым и все же сияла от счастья. После обсуждения мальчика назвали Севаславом – в честь города, который мы защищали. Малыш и его мама были отправлены последним самолетом на Большую землю».

Главный хирург Приморской армии В. С. Кофман.


Главный хирург Приморской армии В. С. Кофман.


Следует добавить, какой ценой были спасены маленький Севаслав и его мать. Место им уступил главный хирург Приморской армии В. С. Кофман, который сам подлежал эвакуации. Он отказался и отправил вместо себя Кононову с сыном, а сам остался со своими подчиненными, чтобы разделить их горькую участь. Он был расстрелян фашистами 3 июля 1942 года вместе с врачами и ранеными… Действительно, «нет большей любви, чем кто положит душу свою за други своя».

Существует еще одна ложь относительно того, что будто бы все раненые были брошены на произвол судьбы и не эвакуировались в июне-июле 1942 года из Севастополя. Да, действительно, возможности эвакуации резко сузились после того, как были потоплены санитарные суда «Сванетия», «Грузия», «Абхазия», «Молдавия», «Крым», «Чехов», «Украина» и «Белосток». Эвакуация шла через надводные боевые корабли, такие как «Артем», «Молотов». Затем, когда над Черным морем усилился немецкий воздушный террор, в самом конце июня – начале июля она шла подводными лодками и транспортными самолетами «Дуглас». По признанию начальника медико-санитарной службы Д. Соколовского, эвакуация была весьма нерегулярной. В последние дни обороны Севастополя она шла на катерах и подручных средствах – шхунах, лодках, плотах.

Так было спасено около 2900 раненых. Однако всех спасти не удалось. От 5 до 10 тысяч раненых осталось на мысе Херсонес. Военврач Иван Степанович Ятманов о последних днях пребывания в Севастополе позднее вспоминал так:

После взрыва 35-й батареи он еще сутки пробыл на Херсонесском мысу, где встретился с врачом батареи Е. В. Казанским, который после взрыва укрылся с ранеными и медицинским составом в глубоких казематах.

На рассвете 2 июля Ятманов спустился к морю. На берегу Херсонесского мыса валялись разбитые и обгорелые машины, повозки, искореженные орудия… Рвались снаряды повсюду – противник бил по площади и всюду находил жертвы.

После многих дней жестоких схваток с врагом бойцы и командиры имели утомленный и изнуренный вид. Жаркие знойные дни, постоянная напряженность, большие затраты душевных и физических сил, бессонные ночи, а у раненых, кроме того, еще и потеря крови – все это вызывало обезвоживание организма. Пресную воду негде было достать. Пробовали пить морскую воду, но каждый раз эти попытки заканчивались тошнотой, рвотой, расстройством желудка. Довольствовались ею лишь для полоскания горла, рта и промывали раны. Иван Степанович проделал эксперимент: он набрал в металлическую каску морской воды, растер до порошкообразного состояния две горсти сухой глины, взятой тут же на скале, высыпал в воду, тщательно размешивал в течение 3–5 минут, затем дал воде отстояться, осторожно процедил ее сквозь марлевую салфетку. В результате соленая морская вода превратилась в относительно пресную, ее вполне можно было пить. Это спасло жизни многим бойцам и раненым.

Немцы, взяв Севастополь, не пощадили ни врачей, ни раненых. По некоторым свидетельствам, большинство из 330 врачей, до последнего исполнявших свой долг, и раненых были расстреляны немцами.

Оборона Севастополя – великий урок мужества и самоотвержения и в то же время высочайшего профессионализма советских врачей, которые в нечеловеческих условиях смогли оказать высококвалифицированную помощь бойцам Красной армии и жителям осажденного города и исполнить свой высокий долг, свое служение любви и милосердия в немилосердной той войне. Вечная им память!

Протодиакон Владимир Василик.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments