Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Информация о сообществе и ссылки на другие ресурсы

Был такой клуб на яндексе.
эffективные уничтожили его.


Это один из многих ресурсов, которые есть в интернете, посвящённый  БЕССМЕРТНОМУ ПОДВИГУ. Ссылки на некоторые расположенны в этом посту, другие находятся в записях. Также здесь приведены ссылки, которые могут помочь Вам в поиске информации по ветеранам. Правила, с которыми я согласен и придерживаюсь: ЧИТАТЬ. Все вопросы и пожелания СЮДА


Если у вас есть фотографии воевавшего дедушки или бабушки, других родственников, опубликуйте их. Напишите, что вы знаете о их судьбе, как воевали, где воевали, вернулись ли. Что вообще помните о них. В нынешнее время всеобщего преклонения перед «западными ценностями» мы должны сохранить память о тех кто завоевал эту Победу. Память о тех кто смог выстоять в самой кровавой войне человечества. Мы должны помнить тех кто ценой своих жизней обеспечил нам, нашим детям и нашим внукам мирное время. Если бы они дрогнули, если бы они отступили - не было бы сейчас ни России ни нас с вами. Код для установки кнопки-ссылки Вы можете скопировать ТУТ
Инструкция по установке

Map
Старая квартира — 1951Книга Памяти УкраиныПервоисточники, архивные документы, мемуары, исследования, проза и поэзия, биографические работы, пропагандистские материалы, статьи, книги по истории техники и оружия, уставы и наставления и др.Военный альбом — цифровой архив фотографий Второй мировой войны (1939—1945).Северный флот в Великой Отечественной войне. РОБЕРТ ДИАМЕНТ. ФотоархивСайт "Победа. 1941-1945" - каталог архивных фотодокументов о Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.Подвиг НародаПобеда 1945ВОСПОМИНАНИЯ ВЕТЕРАНОВ О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕГермания,Саксония. База данных захоронений
Сообщество Воинские памятники
СПИСОК СОВЕТСКИХ ВОИНСКИХ ЗАХОРОНЕНИЙ В БЕЛЬГИИ
Сообщество 385-я Кричевская стрелковая дивизия
Блог поискового отряда "Истоки" неофицальная книга памяти ненецкого автономного округа
Некоторые статистические материалы по истории Второй мировой войны
Генеалогический форум ВГД
Картотека эвакуированных из блокадного Ленинграда
Сообщество Поиск родственников погибших солдат
В честь празднования 70-летия Великой Победы Федеральная антимонопольная служба создала проект по сбору материалов времён Великой Отечественной Войны


Большая просьба отнестись с пониманием к тому, что сообщество модерируется

...

Министерство обороны Российской Федерации реализует план строительства в парке «Патриот» Главного храма Вооруженных Сил. На территории храмового комплекса будет возведена галерея «Дорога памяти». В галерее на основе специальных технологий будут представлены имена и фотографии участников Войны. Участие в проекте подразумевает, что каждый, кто помнит и чтит своего родственника, сражавшегося за Родину, может поделиться фотографиями и историей из домашних архивов. Собранные материалы будут увековечены в галерее «Дорога памяти».
Добавить героя и загрузить фотографию

Андрей Кудряков. "Милиционер из Ростова".

Несколько лет назад копая фундамент, жители улицы Гусева, что в районе Лендворца, обнаружили человеческие останки. В тех местах часто находят предметы, связанные с войной, поэтому обследовать скелет вызвали нас, поисковиков…

Общий вид  Ростова-на-Дону.


Общий вид Ростова-на-Дону.


Аккуратно раскопав неглубокую могилу, мы с удивлением узнали, что погибший был сотрудником милиции в 30-е, начале 40-х. Это выяснилось по остаткам петлиц и униформы. Погибший был лет 30-ти и умер от множественных пулевых ранений в грудь. «Скорее всего, стреляли из пулемета немецкого производства почти в упор», - сделал я запись в своем полевом дневнике. Тогда же вспомнилась история, рассказанная мне по случаю сыном ростовского милиционера. Это история его отца в тот день стала вдруг настолько реальной, что казалось, чувствуется запах пороха. Но обо всем по порядку…

Мать Игоря была прислугой в доме купцов Донских. Отца он помнил плохо, знал лишь, что убили его на войне в декабре 1914-го года. Тогда же и нанялась мама в семью купца. В его доме в полуподвальной небольшой комнатке они и жили. Мальчик любил светлый и уютный дом Донских. Да и купцы были людьми добрыми, только чересчур набожными. Всюду иконы, лампады. Хотя и книг у них было много, которыми они охотно делились со своей прислугой. Мама часто заставала сына за просмотром книг о путешествиях и знаменитых сыщиках, охотниках за преступниками. И еще в доме обожали канареек. Их пение приносило особое удовольствие хозяевам, передалась любовь к кенарам и прислуге. «До чего же дивно поют», - часто говорила мама Игорю, и лицо её светилось улыбкой. Казалось, что эти маленькие желтые птицы наполняют радостью душу, позволяя забыть о гибели мужа. В такие минуты мальчику обязательно перепадал сахарный пряник или даже конфета. Но самым главным конечно была улыбка матери… Канарейки дарили ей эту улыбку.

[Spoiler (click to open)]

Мама умерла 1920-м. Зимой. От тифа. Семья купцов исчезла еще раньше. В доме Донских поселилось много крестьянских семей. Вот от них и заразилась мама. После её смерти Игорь оказался на улице. Схоронив мать, домой он так и не вернулся. Да и дом стал чужим. В их комнате сразу поселилась еще одна большая украинская семья, приехавшая откуда-то из-под Таганрога. Из дома исчезли иконы, занавески, мебель, книги. А главное пропали птицы. Дом замолчал… Пропал свет. Все стало грустным, блеклым, хмурым. Закончилось детство.

Сотрудник милиции.


Сотрудник милиции.


Почти два долгих года Игорь бродяжничал. Беспризорничал с такими же сиротами как он сам. До тех пор пока не повстречал товарища Николая. Николай был милиционером. Он встретил мальчишку возле железнодорожных мастерских, где Игорь вместе с друзьями грелся, спасаясь от ростовских морозов. Милиционер собрал озябших беспризорников в теплой будке сторожа-путейца рядом с угольным складом. В будке был самовар, и страж порядка перво-наперво напоил ребят чаем. За чаем он рассказал свою историю. Сам бывший каторжанин и ростовский налетчик. Но с приходом новой власти стал на сторону революции. «Революция – значит справедливость. У всех будет всего поровну. Отменим деньги, тюрьмы», - рассказывал Николай чудные вещи – «болезни победим, люди от тифа умирать не будут, вас грамоте выучим». Вот тогда и захотел мальчишка стать таким же как товарищ Николай, милиционером в белом кителе с револьвером на одном боку и с шашкой на другом. Захотел он бороться за справедливость, за то, что бы люди от тифа не умирали.

Игорь позволил отвезти себя в детский дом на Богатяновке. Там начал постепенно вспоминать грамоту, счет, все чему когда-то учила мама. Часто в гостях у ребят бывал Николай. Рассказывал о борьбе с преступниками, бандитами, спекулянтами. Вместе они мечтали о счастливом времени равенства и справедливости. Мальчик поделился с Николаем своей заветной мечтой стать, как и он, милиционером. Старший товарищ улыбнулся, сказав, что скоро с преступностью будет покончено и профессия милиционер исчезнет. Но французской борьбой посоветовал заниматься усиленно. В детском доме был тренер, который учил детвору этому виду спорта. Ребята его просто обожали…


Групповое фото сотрудников довоенной милиции.


Групповое фото сотрудников довоенной милиции.


В 1928-м Игорь вступил в ряды Ростовской милиции. Преступность не исчезла к тому времени. Исчез товарищ Николай. Много бандитов, налетчиков он переловил, был одним из лучших сыщиков, но в 26-м году пропал, словно и не было его никогда. В милиции о исчезновении Николая предпочитали не говорить, обходя эту тему стороной. Но на смену Николаю уже начинали приходить его воспитанники из числа сирот, бывших беспризорных, детдомовцев. Советская власть была для них всем. Милиция – стала их семьей. Старшие товарищи, наставники заменили отцов. Коллеги по работе становились братьями. Война с преступностью велась жестко и беспощадно. И к середине 30-х годов Ростов–на–Дону вновь обретал светлые краски, гостеприимного, спокойного, красивого южного города. Молодежь работала, училась, занималась спортом, ходила в парки на танцы. У Игоря была своя просторная комната в коммунальной квартире. И в этой комнате жили канарейки.


Постовой.


Постовой.


В то утро, когда началась Великая Отечественная, птицы в комнате Игоря не пели, а как-то взволнованно возились в своих клетках и тревожно чирикали. С приходом войны жизнь ростовской милиции, как и жизнь каждого Советского гражданина, изменилась. Ночи без сна, тревожные сводки с фронта, слухи, рост цен, спекулянты, дезертиры… всего и не перечислить. День за днем летело лето. Кровавое лето 1941-го. И неожиданно для всего Ростова, осенью немцы оказались под Мариуполем, практически с ходу захватив этот большой город. Информация о том, что Мариуполь захвачен молнией разнеслось по всему горотделу милиции. Игорь в это время находился у себя в кабинете участковых уполномоченных, инструктируя молодых сотрудников. По службе ему много раз приходилось ездить в Мариуполь. Лихой милицейский водитель Серега довозил туда Игоря за несколько часов. Многие в горотделе понимали, что через сутки, преследуя отступающие войска, немец может быть в Таганроге, а еще через день войти в Ростов. Война, казавшаяся такой далекой, пришла на порог дома. И еще, общаясь со своим соседом, майором Ростовского Гарнизона, Игорь знал, что у Красной Армии практически нет боеспособных частей, способных остановить фашистов на подступах к городу. Горотдел начал срочно формировать сводный отряд сотрудников для отправки на защиту Таганрога. В эту группу вошли и несколько участковых, знакомых Игоря по довоенной работе. В течение суток сводный отряд Ростовской милиции был сформирован, вооружен и на машинах отправлен под Таганрог. Больше этих ребят в Ростове не видели. Говорили, что все они, вместе с Таганрогским отрядом милиции погибли на реке Миус, приняв на себя первый удар гитлеровцев. Погибли под гусеницами танков.

В последующие дни Игорь наблюдал, как в спешке от Лендворца уходили в бой батальоны 339-й Ростовской дивизии, как покидали город курсанты, с песней отправляясь на фронт. Мимо него на полных парах мчались к Таганрогу эшелоны 31-й Сталинградской дивизии. По слухам, они должны были идти на помощь Москве, но Сталин лично распорядился бросить «Сталинградцев» на защиту Ростова. В самом же городе жителей начали мобилизовывать на возведение противотанковых рвов, рытье окопов. Но чувствовалось, что Ростовчане уверенны «враг не войдет в их город».

Наступил холодный ноябрь 41-го. Шли дожди. Пронизывающий ветер гулял по ростовским пустынным улицам. Игорь знал, как тяжело приходится Красной Армии в окопах у стен Ростова. Возросло количество дезертиров, те, кто позорно бежал, бросив свое оружие. Бежал в надежде спрятаться, отсидеться у себя дома. Затеряться в частном секторе Бербервки, Нахаловки, Нахичевани. В составе летучего отряда, совместно с сотрудниками отдела НКВД он занимался поимкой таких беглецов.

Запомнился один из таких дезертиров, пулеметчик Краснодарской дивизии, решивший затаится в чулане у своего брата в Нахаловке. Соседи проявили бдительность и Аким, так звали предателя, был пойман. Отец троих детей, ровесник Игоря, он плакал и хватал милиционеров за руки. Дезертир понимал, что суд над ним будет быстрый. Бойцам отряда даже стало жаль его. Жалко и непонятно, как мог бросить этот человек пулемет, вместо того, чтобы до последней капли крови защищать свою страну, своих детей. Аким кричал, что остался без патронов, вокруг не было ни одного командира и комиссара, а впереди на них катились вражеские танки… Вот и не выдержали - бежали. И было это под Синявской, в 30-ти км от Ростова.

Кроме дезертиров милиции приходилось бороться со спекулянтами, паникерами, провокаторами. Игорь редко появлялся у себя в квартире. Приходил лишь затем, чтобы покормить своих канареек. Желтые любимцы радовались каждому появлению хозяина, встречая его веселым щебетом. Счастлив был и он, слушая это радостное пение, представляя, что война кончится в следующем году, Красная армия погонит гадов от Ростова, как в 1918-м и вновь наступит светлая мирная жизнь. И вот тогда-то можно будет заводить семью, детей… Но такие приятные минуты выдавались все реже и реже…

За все время службы Игорю всего лишь несколько раз приходилось применять боевое оружие. И всякий раз его выстрелы уходили куда-то в темноту, в стены домов, в булыжник мостовых. Он стрелял второпях, набегу, вместе с товарищами задерживая преступников. Но близко, в упор, глядя в глаза врагу, стрелять не приходилось.
Может быть поэтому бой, который произошел 20-го ноября 1941-го недалеко от Лендворца стал для милиционера настоящим испытанием, моментом истины.

Рядом с паровозоремонтными мастерскими у трамвайных путей еще с ранней осени образовалась стихийная барахолка. Народ выменивал друг у друга керосин, продукты, мыло, одежду, обувь. Но к Игорю в этот день поступила информация от железнодорожников, что появились на толкучке и немецкие товары, а также одежда явно снятая с убитых красноармейцев – шинели, ватники, шапки, измазанные кровью. Милиционер отправился на барахолку, чтобы задержать мародеров.

Еще на подходе к рынку Игорь услышал беспорядочную стрельбу. Стреляли откуда-то с западной части поселка. Он решил выяснить, что происходит и ускорил шаг в сторону выстрелов. В нескольких километрах от Лендворца шел настоящий бой. Несколько раз рванули гранаты, резали воздух и звуки автоматных очередей. Только выстрелы эти были из немецких автоматов. Игорь знал, что ППД и ППШ стреляют по-другому.

Внезапно совсем рядом милиционер услышал шум приближающегося тяжелого мотоцикла. И через мгновение к нему навстречу действительно вывернул мотоцикл с коляской. За рулем его сидел боец в темно-зеленом кожаном плаще, на лице были большие мотоциклетные очки, а на голове немецкая каска. В люльке за пулеметом, сидел солдат в необычной пятнистой куртке и такой же каске… «Немцы!» - вспышкой пронеслось в голове у Игоря – «Откуда? Почему? Что делать?». Он на мгновение застыл в растерянности. Фашисты тоже остановились, не доехав шагов десять до милиционера. Они с интересом разглядывали Игоря, все-таки форма у него не была похожа на красноармейскую. Это вызвало явное любопытство вражеских солдат. Вокруг было много людей и все замерли в ожидании того, что сейчас произойдет. Казалось воздух и тот застыл…

Секунды казались вечностью, но решение было принято – «Хальт!» - вспоминая немецкие фразы, милиционер поднял левую руку, доставая правой рукой свой ТТ.- «Ханде хох», - все громче командным голосом призывал он к сдаче. Фашист, который был за рулем вдруг засмеялся и начал снимать очки с лица, силясь разглядеть удивительного смельчака. «Ханде хох, бросай оружие», - повторил Игорь, сделав еще несколько шагов к мотоциклу и направляя на фашистов пистолет. В этот момент тот, что сидел в люльке не целясь нажал на спусковой крючок своего пулемета. Кажется сердце в груди Игоря остановилось, сжалось в этот момент… Но выстрелов из пулемета не последовало. Хваленое немецкое оружие дало сбой. Может патрон перекосило в патроннике, а может осечка… Он стрелял из своего ТТ как в тире. Первая пуля в пулеметчика, точно в глаз, вторая догнала первую, превратив лицо фашиста в кашу. Третий выстрел в грудь водителю, четвертый в голову. Остальные достались третьему фашисту, который успел выпрыгнуть из своего сиденья. Игорь машинально достал из кобуры и вставил в пистолет запасную обойму. У ног его в крови лежали тела трех врагов. Он не обратил внимания на причудливые судороги агонизирующих немцев. В его любимый город, в его дом пришла война…


Бойцы сводного отряда.


Бойцы сводного отряда.



Игорь завел вражеский мотоцикл, сложил туда все оружие, документы, жетоны фашистов и поехал в горотдел на Красноармейскую, доложить о инциденте.
Он не доехал. Уже на переезде через железнодорожное полотно его обстреляли из автоматов. Мотоцикл заглох. Игорь, потеряв фуражку, отстреливаясь, петляя, побежал в сторону вокзала. Затем был бой у реки Темерник, в котором он уложил еще двоих гитлеровцев. Присоединившись к отряду ростовских милиционеров и курсантов Новочеркасской школы милиции, Игорь, держа в руках трофейный карабин, сражался, обороняя от врага железнодорожный мост через реку Дон. В этом бою его тяжело ранило осколком мины. Последняя мысль Игоря была о том, что канарейки в его комнате могут погибнуть без еды…

Возможно, поэтому Игорь выжил. Провалявшись в госпитале в Батайске, он в марте 42-го вернулся в Ростов. Впереди было страшное лето 42-го…

«Ветераны глазами детей»

ИСТОЧНИК

Содержание альманаха – это творческие работы юных жителей Восточного округа: стихотворения и сочинения посвященные темам Войны, фоторепортажи и документальные материалы собранные участниками проекта.



Проект «Ветераны глазами детей» реализуется с 2005 года. Его инициатором является Михаил Насибулин.

Первая часть альманаха, посвящена людям, прошедшим Великую Отечественную войну (ветераны, дети войны, герои тыла и т.д.). Сюда входят так же стихотворения о войне, написанные героями выпуска или стихи учащихся московских школ, посвященные Великой Отечественной войне.

Из первого издания:

«В этой книги собраны истории людей, которые прошли Великую Отечественную войну; пережили ее, сражаясь на фронте, работая для победы, или были детьми, у которых война отняла детство. К сожалению, это лишь кроха того, что можно о них написать, всех историй не выслушать, всю биографию их трудовой жизни не передать словами, так как со многими из них мы уже даже не можем говорить. Мы хотим попытаться понять, что такое война, как это было, и узнать, что пережили эти люди и какие муки вынесли. Мы лишь можем предложить вам, дорогие читатели, то немногое, что смогли собрать…

Готовя альманах, мы встречались с многими замечательными людьми, и вот что интересно: все они принимали нас с радостью, хотели поделиться рассказами своей жизни, дать совет молодому поколению, не совершать ошибок прошлого, ни в коем случае не совершать поступков приводящих к войне. Наши встречи научили меня многому: я узнал, как сейчас живут эти люди, чем увлекаются, например разведчик Александр Николаевич Ботян играл со мной в шахматы (я продержался 5 минут)…

Мы не умеем писать книги, мы просто сделали то, что считали должными, мы хотели, чтобы о подвигах наших дедов и прадедов не забыли, не забыли об их бесконечной храбрости, стремлении отдать жизнь за Родину…»

Вторая часть носит название «Герои рядом с нами». Эта рубрика вышла в свет в одноименном 7 выпуске альманаха в 2012 году. В разделе «Герои рядом с нами» публикуются интервью с людьми, признанных героями государством и обществом, ныне живущих и продолжающих свою профессиональную деятельность, людьми, которые смогли многое преодолеть и продолжить жить, не смотря ни на что (пожарные, врачи, МЧС, военные, спортсмены, люди с ограниченными возможностями и т.д.).





Выпуски альманаха



Выпуск 2
Выпуск 3
Выпуск 4
Выпуск 5
Выпуск 6
Выпуск 7
Выпуск 8
Выпуск 9
Выпуск 10
Выпуск 11

Так же в рамках проекта ”Ветераны Глазами Детей” возникла акция «Найди и Расскажи», подробнее о которой можно узнать на странице акции.

ВНУКИ ПОМНЯТ. Военные истории.

Мария Сараджишвили.

Великая Отечественная война, унесшая десятки миллионов человеческих жизней, уходит все дальше в прошлое. С каждым днем участников боев и тружеников тыла остается меньше и меньше. Уже нет и многих детей – второго поколения, – хранивших в памяти рассказы отцов-фронтовиков. А наши дети – четвертое и пятое поколение – уже и эти крохи, увы, не всегда помнят… Еще одна из проблем сбора воспоминаний о войне – многие фронтовики крайне неохотно рассказывали своим близким что-либо из пережитого: слишком страшным оно было. И все же многое хранится в памяти народной. Я попыталась собрать воспоминания среди друзей на Фейсбуке. Вот что у меня получилось.

Итак, что помнят внуки (стиль авторов сохранен).


Военные истории.


«И тут от села начал подниматься высокий столб дыма»


Зоя Чистикова:

Село в тот же день уничтожили полностью немецкие каратели. Якобы за связь с партизанами. Сровняли с землей, как Хатынь.

– Не дедушка рассказывал, а папа покойный. Родился он 15 апреля 1939 года, к началу войны ему было чуть более 2-х лет. А к моменту истории, которую расскажу, около 4-х лет. В Черниговской области есть сейчас небольшой городок, называется Носовка. Он довольно древний, по документам более 700 лет. Но ничего примечательного. Вот в этом городке родился и прожил всю жизнь мой отец. А все родственники его жили в довольно большом селе под названием Козары. Село находится в 12 км от Носовки. Выбор транспорта на то время был не особо. Либо лошадь, либо ноги. Велосипед – большая редкость. В нашей семье на то время его не было. Дедушка мой по отцу имел бронь, поскольку работал железнодорожником и плюс ревматизм ног имел. Поэтому на фронте не был. Дедушка по маме воевал, был ранен и умер от осколка в легких, когда мне было около 3 лет. Поэтому поговорить с ним я не успела. У моего отца была старшая сестра – тетя Нина, тоже покойная уже, 1933 года рождения. И вот иногда моя бабушка брала моего отца и тетю и ходила в гости к родственникам в Козары. Задерживались они в гостях несколько дней и возвращались обратно. Село стояло в лесу. Но дорога к нему пролегала через поля, поэтому ходить было не страшно.

[Spoiler (click to open)]

Война себе шла, и городок и село были оккупированы немцами, а люди себе жили как жили. Однажды бабушка собралась с детьми в гости. Пришли они, погостили один день, и почему-то бабушка засобиралась обратно. Ее уговаривали побыть еще, но она почему-то беспокоилась и говорила, что переживает чего-то, как бы не было какой беды дома. Вот они утром рано поднялись и пошли себе. Прошли половину дороги, никто им не встретился. И тут от села начал подниматься высокий столб дыма. Бабушка добралась до дома благополучно, и дома все было в порядке, а село в тот же день уничтожили полностью немецкие каратели. Якобы за связь с партизанами. Кто-то там вроде как хлеб партизанам пек. Сровняли с землей, как Хатынь. Людей частью зарыли живыми, частью сожгли в сараях. Но многим удалось убежать. И поэтому село возродилось.

Здесь нужно добавить: бабушка моя не была верующей, по крайней мере я ее молящейся ни разу не видела, а дедушка был. Посты соблюдал, жил по календарю старого стиля. Покупал календарь отрывной и на каждой странице красным карандашом переписывал цифры и ставил праздники. Псалтырь читал.

Вот такая история.


«Я увидела, как Днепр был красным от крови».

Людмила Нарикаева:


«Я увидела, как Днепр был красным от крови»


Вера Губанова.


– Мою бабушку (мамину маму) Губанову Веру война застала на Украине. В Александрии. Ей тогда было 14 лет, старшей сестре – 16 и меньшей – 13. Эвакуироваться они никуда не собирались. Прошел слух, что немцы мирное население не трогают. Кем был ее отец, она до последнего так и не узнала. Тогда даже в семье нельзя был говорить о работе. Папа по несколько месяцев отсутствовал дома, что наводило на мысли о работе за границей.
Украину очень быстро захватывали немцы… Что ни день, то новое село или город. Когда были на подступах к Александрии, к ним в дом пришли люди в военной форме и прабабушке приказали собрать документы и еду на три дня. Женщина начала причитать, что-де не поедут они никуда, никто их не тронет… Офицер достал пистолет и еще раз процедил: «Документы и еду на три дня – или пристрелю на месте». Так в сопровождении они добрались до Днепра. «Там, – говорит бабушка, – я впервые увидела своего отца в форме полковника». Он нам помог сесть на баржу.

При переправе начался налет немецких самолетов. На бреющем полете расстреливали людей на барже. Паника. Вопли. «Тогда, – говорит бабушка, – я увидела, как Днепр был красным от крови». В панике потеряли меньшую сестру. Прабабушке дали полчаса на берегу поискать ее. Она, бедная, бегала, переворачивала трупы, ища потерянную дочь. Не нашла. Нашлась она намного позже. В азовском детдоме.

Через три дня их под конвоем привезли в Орхевский военный городок, где и сдали под расписку. Отец их погиб в 44-м в Польше.

Уже в Тбилиси бабушка оканчивает медицинские курсы, и ее отправили в Туркмению. В кишлак, где все местное население называет ее «гиджиджик доктор» («маленький доктор»). Год в Туркмении и опять в Тбилиси. В госпиталь (сейчас это школа рядом с гостиницей «Метехи»), где работает старшей операционной сестрой. Когда шли бои за Северный Кавказ, эшелоны с ранеными шли без передышки. По 4–5 суток не выходила с операционных.

В военном городке, куда их привезли, стояла крупная база на все Закавказье. Получатели с горючим шли с Орхеви прямо на фронт. Вся база была окружена замаскированными зенитками. Как-то ночью, – говорит, – поднялась воздушная тревога. Немецкий самолет с Северного Кавказа прорвался. С базы его отбили зенитками. Он полетел на 31-й авиазавод, где и бросил одну бомбу в общежитие завода. Это был единственный подобный случай.

Сразу после войны здесь было много пленных немцев, которые работали на строительстве. Время голодное было. После работы бабушка и ее сестра с матерью ходили поливать кукурузу за 10–15 км пешком. Участок им выдали около Куры. За счет кукурузной муки они и спасались, варив гоми (мамалыгу) или пекли мчади. После рабочего дня немецкие пленные ходили по поселку и пытались выменять ложку, вилку на кусок лепешки или хлеба. Чаще люди отказывали и прогоняли. Такой немец зашел и к бабушке в дом. Протягивает серебряную вилку и в обмен просит хлеб. Бабушка ему говорит: не дам, мол; ты, может, моего папу убил. Он на ломаном русском, бурно жестикулируя, начал объяснять, что он и повоевать не успел. Сразу на передовой сдался в плен, а не пойти нельзя было на войну: трибунал и расстрел. Бабушка пожалела его, вилку не взяла: мол, в другом доме выменяешь на хлеб – и так отдала лепешку.

Моя бабушка в таком военном городке жила, где все эвакуированные были. В основном их родня, кто остался на родине, попали под расстрел. Люди обозленные были. У моей бабушки остались на родине тети и дяди с детьми. Всех расстреляли. Последняя, – говорит, – двоюродная сестра спряталась в собачьей будке. И оттуда достали ее. Соседи после им писали, рассказывали… Возвращаться было некуда и не к кому. Так и остались здесь, в Грузии.

Со мной в прошлом году случай был. Я увидела за неделю до 9 мая деда во сне. Я не помню его вживую. Маленькая была. Знала, что на «катюшах» служил на Втором белорусском фронте. А тут во сне как будто наколка у него на руке была. На самом деле их не было, конечно. И по наколке читаю: «Четвертая мотострелковая бригада». Я спрашиваю у мамы номер бригады. Она не знает. На 9 мая зашла на официальный сайт архивов военных лет. Нашла боевой путь деда, его награды. И что самое удивительное, там было написано: «Четвертая мотострелковая бригада».


«Когда 19-летний отец вернулся в свою часть, весь чуб на его голове был седой»

Лиза Ломидзе:

«Когда 19-летний отец вернулся в свою часть, весь чуб на его голове был седой»


Тенгиз Ломидзе.


– Мой папа Ломидзе Тенгиз Иванович. Папа говорил, что фильмы вранье. Все было гораздо страшнее и грязнее. И тоже до Берлина дошел. А историй есть куча.
Папа был летчиком. Были такие американские бомбардировщики «Бостон-2». В одном бою погиб весь экипаж. Самолет горел, ему пришлось перелезать через убитых товарищей и прыгать с парашютом. Он-то прыгнул и спасся. Но когда пришел в свою часть, весь чуб на голове был седой. Ему было 19 лет. И еще его ранили в ногу во время прыжка. Младше, чем мой сын сейчас.

После ранения он возвращался в свою часть. Эшелон задержали, и пока стояли, попутчица пригласила их к себе домой. Отец ее был священник. Папа был некрещеный. Этот священник сказал, что обязан прочесть молитвы, чтобы их оберечь. В результате они отстали от эшелона и опоздали в часть. А те, кто полетели вместо них, погибли.

Его еще раз ранили при взятии Новороссийска. Но после ранения он вернулся в часть и второй раз за участие получил орден «За отвагу». Но судьба его хранила. Он был единственный сын и вернулся с фронта. С орденами и медалями.

Много еще чего есть и веселого тоже. Молодость брала свое.

Удивительно, когда читаю его письма, война глазами мальчика фактически. Он как будто говорит оттуда со мной. Одно письмо заканчивается так: «Раздалась команда: “По машинам”. Вернусь или нет, не знаю…» А в одном пишет, что жаль, что не сбил столько, сколько хотел. Война закончилась. Мальчишка.

Отец ездил в составе делегации из Грузии, которая привезла останки для захоронения в парке Победы из Керчи. Там полегла целая грузинская дивизия. Он был кинооператором в мирной жизни. Папа ездил в Керчь, оттуда привезли прах погибших. Там весь полуостров пропитан кровью. Фотографии костей видела, когда папа приехал оттуда. Если вы знаете фильм про «Мзиури», ансамбль, их путешествие на теплоходе, там есть эпизод, где они возлагают цветы к памятнику Неизвестного солдата. Не просто так там этот эпизод именно в Крыму. Снимал это все. И никогда не ходил на парад. Он ходил к своему однополчанину Абазадзе, тот был их командиром. И они просто вместе поминали и вспоминали. А когда он умер, папа плакал.


«Дед придумал класть одежду в большие лесные муравейники, и муравьи сжирали всех вшей»

Ната Шубладзе:

– Мой дедушка ушел на фронт сразу после окончания мединститута. Попал в плен, был в лагере, бежал оттуда, попал в брянские леса к партизанам и до конца войны был там. Он был врачом отряда. У них не было ни одного случая брюшного тифа, потому что он придумал очень изящный способ очищать одежду от вшей-переносчиков. Одежду клали в большие лесные муравейники, и муравьи сжирали всех вшей.

Когда партизаны планировали диверсию, его всегда брали с собой переодетого в форму немецкого лейтенанта, так как он прекрасно владел немецким. Так, однажды они подорвали склад боеприпасов, просто завезли туда взрывчатку и сгрузили, он изображал немецкого офицера. Так и воевал там, что его наградили орденом.


«Папа рассказывать не любил, отмахивался: убивали, умирали – ничего интересного».


Ирина Николаишвили:

«Папа рассказывать не любил, отмахивался: убивали, умирали – ничего интересного».

Мама Ирины Николаишвили.


– Папа убежал на фронт, когда ему было 17 лет. Воевал, 2-й Белорусский, разведрота, брал «языка», но рассказывать не любил, всё время отмахивался: ничего интересного, убивали, умирали – ничего интересного. Низкий им всем поклон за мирное небо! Папа [на фото] внизу, справа, фото сделано в Германии, 1945 год. Разведчики.
Хочу еще написать про маму. Ей было в 1941-м всего 14 лет, когда началась война, и она, чтобы пойти работать на фронт, прибавила себе 2 года. Работала на фабрике «Исани», тогда шили обувь для бойцов. Тогда немцы 3 раза бросали фугасные бомбы на Тбилиси. А так как 31-й завод был военным объектом, бросали именно туда. Было военное положение, и на фабрике назначили дежурство на крыше, чтоб тушить фугаски, мама была в том числе. И по какой-то причине в тот момент ее не было, когда немцы сбросили фугаску. Маме грозил трибунал, спас ее директор фабрики. Проработала мама на этой фабрике 44 года, за одним станком. Получала медали.

«Папа рассказывать не любил, отмахивался: убивали, умирали – ничего интересного».


«Картошку сушили, размалывали в муку и пекли лепешки. Их называли “тошнотиками”»

Ольга Некрасова:

– Моя бабушка была беременна моей мамой, когда началась война. У нее уже была на руках дочка двух лет. Дедушка узнал, что будет снова отцом, из ее писем. Обрадовался и очень просил оставить вторую девочку, боялся, что бабушка, испугавшись войны, сделает аборт. Бабушка была верующей, и моя мама родилась в марте 1942-го, иначе не было бы нас с братом.

«Картошку сушили, размалывали в муку и пекли лепешки. Их называли “тошнотиками”»

Дедушку убили немцы в ноябре 1941-го. Он был связистом, часть стояла под Ленинградом. Налаживая связь, будучи смертельно раненным, он сцепил провода зубами, чтобы можно было связаться с командным пунктом. Дед так и не узнал, кто у него родился. Случившееся его товарищ описал в письме к моей бабушке.

Бабушке трудно было с двумя малышами, ей самой на момент начала войны было всего 26 лет. Жили в деревне, работать бабушка ездила в город. От деревни до ближайшей станции железной дороги было около 14 километров, которые нужно было идти пешком через поля, через лес и через глубокий овраг. Молодая женщина шла одна ночью в дождь и мороз, порой под звуки бомбежки. Я ставлю себя на ее место, и мне становится страшно. Моя тетя, ее старшая дочь, до сих пор боится грозы (напоминающей взрыв снарядов), потому что в детстве, когда начиналась бомбежка, она от страха залезала в подпол и долго боялась потом выходить наверх, ей было всего три годика.

Бабушка получала хлеб по карточкам на себя и на детей. Она очень хотела есть. Идя по дороге с работы, она маленькими крошечками отщипывала хлеб от своей пайки и ела; когда приходила домой, от своей порции оставался маленький кусочек, а голод все равно не проходил. Легче стало, когда удалось купить козу-кормилицу. В доме появилось молоко. А осенью, после первых заморозков, разрешали искать оставшуюся картошку на колхозном поле. Она была уже мерзлая и дурно пахла, ее сушили, размалывали в муку и пекли лепешки. Их называли «тошнотиками». Тетя говорила, что после них меньше хотелось есть. Когда у нас на даче в подполе подгнивает картофель, я все время вспоминаю рассказы бабушки о войне, и мне трудно представить, как это можно было есть детям.

Вот такая незатейливая история. Я часто в детстве просила бабушку рассказать о том, как моя мама была маленькой.


«Бабушка больше не вышла замуж, оставшись вдовой в 20 лет»

Ольга Тезкан:

– Мой дедушка был с Днепра. Сразу после школы его направили на ускоренные летные курсы, а потом на войну. Он был морским летчиком. Очень скоро самолет подбили; когда прыгал с парашютом, прорешетили ноги. Полз до своих, пока не подобрали. В тбилисском госпитале одну ногу пришлось отрезать. Там он и познакомился с моей бабушкой. Они поженились, в 43-м родилась тетя. Потом ему поставили протез, и в декабре 44-го он ушел обратно на фронт. В марте 45-го родилась мама, а в апреле пришла весть, что он пропал без вести. Так он и не вернулся, ему было всего 22. А бабушка больше не вышла замуж, оставшись вдовой в 20 лет. Он рассказывал бабушке, что во время вылетов в наушниках стоял сплошной крик и мат, и он тоже кричал от страха, потому что вокруг летали опытные немецкие асы, а они только сели за штурвал. Мы вели разные поиски, но потом случайно наткнулись на один документ и поняли, почему ничего не могли найти раньше: в документе была ошибка в дате.

Через 25 лет после войны.

Наталия Акимова:

– Я соцработник. У меня был подопечный, который прошел всю войну. И рассказал он мне такую историю. Был у него друг, с которым прошел он всю войну. Друг друга поддерживали, помогали и следили друг за другом, чтобы не потеряться в боях. Друг показывал моему подопечному фотографию своей молодой жены. Оба молодые, лет двадцать с небольшим, и вот у одного уже жена, а у другого нет. И убило в Праге друга. Замешкался при перебежках, и снесло полголовы.

И вот прошло 25 лет после войны. Едет мой подопечный в Ленинград и останавливается в Бологом. Поезд стоял там полтора часа. Зашли они в привокзальный ресторан, сидят, и бегает заведующая кафе по залу. Народу много, и она официанткам своим помогает. Что-то знакомое показалось. Подозвал, спросил, и выяснилось, что это жена его друга. Она закричала, когда узнала, что мой подопечный воевал с ее мужем, спрашивала, как он погиб, где похоронен. Она не знала, где похоронен ее муж, знала, что убит в Праге, и все. Вот и думаю: может, она молилась за мужа своего, и Бог открыл ей информацию о муже.


«Евреев затолкали в машины, вывезли в лес и расстреляли»

Татьяна Баева:

– Моей маме во время оккупации в 1942-м было 15 лет. Она 1927 года, бабушка 1906-го. Как и везде, немцы по захвате города на вторые сутки вывесили объявление о том, чтобы все граждане еврейской национальности явились в определенное место, с ценными вещами и запасом продуктов на три дня, якобы для заселения их в другой местности. У нас в городе были эвакуированные из Днепропетровска, не все успели уехать дальше, так как директор эвакуированного химбакинститута Горянов говорил, что не получил эваклисты. А на самом деле готовил все для сдачи немцам. Люди собрались, потом их окружили автоматчики, затолкали в машины, вывезли в лес и расстреляли.

Тем, у кого муж или жена были русскими, являться было необязательно. В конце улицы жила такая семья. Мать – еврейка, отец, русский, был на фронте, и трое маленьких деток, старшему 6 лет. Через какое-то время ночью к ним подъехали немцы с полицаями, схватили и вывезли в лес, там расстреляли. Но шестилетний Толик, мальчишка шустрый и бедовый, проскочил мимо ног полицая, выскочил в огород и спрятался в высоком бурьяне. Полицаи посветили фонариками; наверное, решили, что никуда он не денется, потом найдут, надо же было убить тайно мать с детками, уехали. Толик ночью постучался к соседям. Его одели во что могли, так он какое-то время перебивался у разных людей.

Мама шла по улице за хлебом, если его можно было так назвать, который выдавали немцы, и увидела стайку ребятишек на одной стороне улицы, а по другой шли полицаи и внимательно вглядывались в группу детей. Мама остановилась, среди детей был Толик. Мальчишки увидели полицаев, плотно окружили Толика и с криками «Рама, рама!» (самолет) начали кричать и махать в небо. Полицаи не заметили Толика и прошли дальше. Дети убежали в лес.

Надо сказать, что наш городок окружен лесами. От меня до леса четыре участка, а живу я практически там же, где и мама с бабушкой. Так вот, мама получила хлеб и пошла в лес к ребятам. Они сидели как перепуганные воробышки. Мама сказала Толику, что заберет его к себе домой. Они дождались темноты и огородами пришли домой. Толик жил у мамы с бабушкой; когда стало опасно, его перевели к бабушкиной сестре Александре, потом к невестке, бабе Паше. Она жила почти в лесу. Так Толика прятали до прихода наших. Потом приехала за ним сестра матери и забрала его.

Была ситуация у бабушки Александры. Когда они садились есть – баба, мама и Толик, зашел полицай Богданов, якобы за спичками. Толик едва успел спрятаться в шкаф. Полицай спрашивал у бабушки, не знает ли она, где Толик, так как его мама ищет и очень переживает (а маму с детками в лесу уже нашли лесники, присыпанных листьями). Бабушка и мама, мертвые от ужаса, сказали, что не знают. А на столе стояли приборы на трех человек. Богданов попрощался и сказал, что если узнают что-нибудь о Толике, то пусть обязательно сообщат. Думаю, что он прекрасно понял, где Толик, но просто оказался человеком. Молюсь о его душе и о его родных.

Мы с мамой всегда плакали, когда она рассказывала, как все это было. Ее одноклассник Абрам, которому чудом удалось выжить, рассказывал, как пришлось закапывать расстрелянных, и первой, кого он увидел в яме, была его расстрелянная мать; как прооперированного студента с носилками живьем швырнули в эту яму; как люди протягивали руки и просили о помощи… Потом тех, кто закапывал, тоже расстреляли, а Абрама взяли для уборки комендатуры. При нем был полицай. И когда немцы драпали из города, что-то сломалось, полицай замешкался, и Абрам убежал. Была зима, парнишка ночь просидел в ледяном подвале, потом пришел к бабушке и маме.


«Бабуля всю жизнь резала кусочек черного хлеба на маленькие кубики и так ела»

Надежда Биниашвили:

Всегда бабуля, пережившая блокаду, резала кусочек черного хлеба на маленькие кубики и так ела

– Моя бабуля пережила всю блокаду Ленинграда. В 43-м родила моего отца! Рассказывала, что даже крысу было сложно найти оголодавшим людям. Всю свою жизнь резала кусочек черного хлеба на маленькие кубики и так ела. Мне почему-то именно ее кусочки были самые вкусные. Очень трепетно относилась к еде. После войны вся ее энергия уходила, чтобы в семье всегда было много еды и никто не голодал.


«Здравствуйте! Кто вы такой? И где Тамара?»

Тамара:

– У меня есть история о моей прабабушке Тамаре (в честь нее меня назвали).

Военное время, мой прадед уходит на фронт, на тот момент у них было уже двое детей, две девочки. Прадед какое-то время писал, но потом письма перестали приходить. И через какое-то время бабушке приходит письмо о том, что прадед пропал без вести. Тамара горевала, так как было трудно жить, да еще и с двумя детьми. И вот она повстречала русского офицера, который в нее влюбился и почти сразу предложил руку и сердце; она долго не думала, так как детей надо было кормить и растить и им нужен был отец. Они были счастливы, он полюбил ее детей как своих, и вскоре Тамара родила ему сначала мальчика, ну а потом и девочку; и вот большая семья жила неплохо, он работал, она тоже, старшие сестры присматривали за младшими, и, несмотря на военное время, все было хорошо.


«Здравствуйте! Кто вы такой? И где Тамара?»

Алексей Давиденко.


Прошло время, война закончилась, детки подросли. И вот как-то прабабушка берет детей и собирается к родственникам в гости; уходя, оставляет мужа одного дома. Ушла. Стук в дверь.

Прадед открывает: в дверях стоит высокий незнакомый ему мужчина и говорит: «Здравствуйте! Кто вы такой? И где Тамара?» – «Здравствуйте! Тамары нет дома, а я хозяин этой квартиры и муж Тамары – Алексей». – «Что значит муж?? Это я муж Тамары – Георгий…»
Оба стояли в оцепенении некоторое время, пока Алексей не пригласил Георгия домой.

Алексей знал историю Георгия, что он ушел на фронт и пропал, поэтому, как военный военному, предложил сесть за стол, достал закуски и выпивку, и они начали вспоминать военное прошлое. Георгий рассказывал, что попал в плен, где его пытали, и он потерял память; их спасли в конце войны, и он еще долго не мог ничего вспомнить, но как только память вернулась, он тут же решил вернуться в семью. Что уж тут поделаешь, жизнь… Так и прошло несколько часов в разговорах.

И вот возвращается Тамара. Открывая дверь своим ключом, она слышит голоса, которые доносятся из кухни, и чуть было не упала в обморок, ведь оба голоса были ей знакомы, а один особенно, до боли. Представьте ее лицо, когда она прошла на кухню. Она увидела, как ее пропавший без вести муж сидит за столом с нынешним и пьет. Она в слезы, он тоже, особенно когда увидел детей. В общем, после долгого разговора Георгий уходит, оставляя семью в руках Алексея, так как по-другому нельзя было уже и ничего не вернешь. Он уехал в Ахалцихе, но очень часто гостил у них, навещал детей и помогал им всячески. Вот такая вот история.

Подготовила Мария Сараджишвили.
фестивали, художники, выставки, симпозиумы, скульпторы

Шаблоны плакатов для «Бессмертного Полка»

Просто они любили свою Родину...

ИСТОЧНИК


Просто они любили свою Родину... — Марфа Сергеевна и Максим Васильевич Лисичкины. Расстреляны немецкими фашистами 06.03.1942


Юрий
*** В доме моего друга Александра Степановича Лисичкина ( для меня Саши – мы дружим с 4-х лет) всегда, сколько я помню, висела на стене вот эта написанная маслом картина. Написана она сразу после войны знакомым семьи, художником, с чёрно-белой фотографии. На картине его бабушка и дедушка. Накануне празднования 65-ти летия Победы в Великой Отечественной войне мы решили рассказать их историю. Вот она. Смотрите, читайте.
В дремучем лесу, на границе Калужской и Смоленской областей, недалеко от г. Юхнова, находится одинокая, но ухоженная могила Марфы Сергеевны и Максима Васильевича Лисичкиных.
Они – самые обычные крестьяне из деревни Лужки (ударение на «у»), располагавшейся в 5 км западнее большого посёлка Климов Завод, что на автодороге Юхнов – Вязьма. В 1966 г., когда пришлось мне побывать в этих красивейших среднерусских местах, в деревне ещё было около десятка домов. Из них лишь в двух жили последние одинокие местные старушки со своими кошками, которые на дух не переносили наше городское угощение – московскую колбасу, но с удовольствием уплетали пустые деревенские щи. Теперь те, кому там в то время побывать не пришлось, узнать о существовании деревни уже не смогут никогда: ныне от неё не осталось и следа. Только несколько диких яблонь и скрытые высокой травой ямы от погребов могут напомнить об этом. А перед войной в деревне было более сотни домов, а местные крестьяне выращивали для страны отличные урожаи высокосортного льна. После войны советские чиновники деревню Лужки сочли «не перспективной»...
1.Осенью 1941г. в Лужки вошли передовые части немецкой армии, ведущей наступление на Москву. Правильно говорится в русской пословице: «В семье не без урода». Нашлись предатели желавшие выслужиться перед незваной властью. Один из самых рьяных и старательных был назначен фашистами деревенским старостой. Нелегко было терпеть жителям бесчеловечное обращение и тяготы жизни в условиях вражеской оккупации. Но многие, и в их числе Марфа Сергеевна и Максим Васильевич, верили, что это продлится недолго, захватчики будут изгнаны. Всем, чем могли, старались они приблизить этот момент: по возможности помогали местным партизанам продуктами, прятали их в своём доме. Фашисты догадывались об этом. Однажды Марфу Сергеевну немецкий офицер спросил с усмешкой: «Что, бабка, веришь, что твои сыновья придут тебя освобождать?» На что она с вызовом ответила: « Конечно, жду!» Возможно, этот случай и стал первым шагом к погибели: фашист запомнил. За стариками стали ещё пристальнее следить.
К 1942 г. ситуация на фронте стала кардинально меняться. Наша армия погнала фашистов от Москвы на запад.
Фашистский прихвостень, староста, желая выслужиться, сообщил своим хозяевам, что Лисичкины помогают партизанам, да и к тому же у них дети коммунисты, а внуки участвуют в боевых действиях в рядах Советской Армии. И верно: сыновья, Александр Максимович – полковник железнодорожных войск, Степан Максимович – директор важного оборонного завода, Сергей Максимович – инженер-строитель, внуки, Александр Прокофьевич – командир бомбардировщика ТБ-3, Алексей Прокофьевич – командир артиллерийской батареи, Пётр Прокофьевич – армейский разведчик.
И фашистские изверги, чувствуя, что недолго им осталось хозяйничать на этой земле, в назидание непокорённому населению, решили расстрелять стариков.
6 марта 1942 г., рано поутру, в почти зимний мороз, их вывели из избы на крыльцо без верхней одежды, босиком. Жителей деревни согнали на улицу смотреть на показательную казнь.
Максим Васильевич с крыльца крикнул в толпу односельчан: «Наши придут – передайте, что меня предал Гуляев!» Он ни на минуту не сомневался, что наши придут!
Босых стариков завели по заснеженной деревянной дороге в лес между деревнями Лужки и Горбачи и хладнокровно расстреляли. А было им по 78 лет! И это те, кто мыслил себя элитой человечества! И это храбрые воины? Не в бою, а так по злобе, убить беззащитных, но гордых стариков!
Первыми из наших пришли в деревню Лужки солдаты лейтенанта по имени Алексей. Они, узнав эту трагическую историю, соорудили деревянный памятник в глухом лесу, на том месте, где односельчане похоронили расстрелянных. Позднее внуки и правнуки с поддержкой местного руководства установили более долговечный бетонный памятник героическим родственникам.
В XXI веке на это памятное место, отдать долг уважения Марфе Сергеевне и Максиму Васильевичу, приезжают уже их праправнуки.
06.05.2017 - 22:05:12 ***

фестивали, художники, выставки, симпозиумы, скульпторы

Шаблоны плакатов для «Бессмертного Полка»

фестивали, художники, выставки, симпозиумы, скульпторы

Малоизвестные люди

Оригинал взят у arcady_agapitov в Малоизвестные люди
Несмотря на множества изданий, публикаций и исторической литературы, посвященных событиям, происходящим в ходе Сталинградской битвы, приходится с сожалением замечать, что есть еще у многих (в том числе и у меня) некоторые пробелы в знаниях истории тех дней. Это касается не военных или крупных, масштабных действий, а того, что совершили и как отдали жизнь за этот город на Волге те люди, которые не были солдатами, не принимали присяги. Имена таких, как Саша Филиппов знают многие, но мало кто знает о сталинградском художнике Николае Николаевиче Любимове.
Collapse )

«Городской интернет-портал Ржев» Добавлено: Чт Ноя 13 19:41:57 2014 «Меня нашли»

ИСТОЧНИК

Сергей Белкин:
Добрый день всем!

Приступив к поиску родственников красноармейца Боярко Ивана Николаевича 1912 г.р., найденного нашим отрядом летом на высоте 200, я решил отправить на его родину, в далёкий Хабаровский край не только сухой официальный запрос, но и письмо тёплое, человеческое. Ведь далеко не все чиновники чёрствые и равнодушные к памяти павших. Возможно, подумал я, именно письмом я подстрахуюсь, чтобы запрос не лёг в долгий ящик. И как-то так сами собой стали рождаться строчки в рифму. И вот само письмо ещё не дописано, а стихотворение уже родилось. На ваш суд, друзья.

"Меня нашли!"

Ну вот и всё. Земля на грудь уже не давит.
Теперь могу я прокричать родне
Меня нашли! Вам скоро весточку доставят
О "без вести пропавшем" на войне.

Меня нашли, родной, искать уже не нужно
Уже прочтён мой смертный медальон
Они пришли за мной - отряд неравнодушных
Ах сколько раз я видел этот сон.

Запросы, знаю, ты давно уже не пишешь,
Но папка твой не без вести пропал
Погиб под Ржевом я, сынок. Теперь ты слышишь?
Меня ты помнишь? Ты б меня забрал..

Ты плохо слышишь? Это возраст, понимаю
Ну может тогда внуки заберут?
Ведь я устал тут между адом быть и раем
И верю, что услышат и придут.

Но если я и внуками забытый,
То знаю, кто услышит голос мой
Откликнись, правнук! Это прадед твой убитый!
Я здесь под Ржевом. Забери домой!

Сергей Белкин
11 ноября 2014 г.



Фотография взята для иллюстрации из другого источника.